Одиссей, не вернувшийся в Итаку.
Знаете, у Расула Гамзатоваесть такие строки:
«И если мой огонь погас
Жалейте не меня,
А тех, сидевших столько раз
У моего огня»….
Это чувство сиротства после гибели Евгения Николаева никуда не уходит
Всего месяц назад Женя фотографировал для меня диких зверей, которых его бойцы спасли из брошенных домашних зоопарков освобожденного города. Там было два медведя, волчица, орел…Женя писал мне клички каждого и просил обязательно их указать на выставке в Санкт-Петербурге. Волчицу «Красотка» назвали: по началу она была агрессивной, но после пожара из-за атаки ВСУ сама запрыгнула в руки подоспевшим на помощь бойцам.
Всего два года назад мы встретились с Гайдуком в Луганске, когда он проходил лечение по ранению. Вообще ему нельзя было особенно бродить по городу, но…его положили в палату к тяжелым бойцам, где у одного ампутировали руку, у другого – ногу, а Жене было стыдно, что он такой…целый. И вот ходил гулял, пока состояние не ухудшилось и прогулки ему строго запретили.
А всего три года назад он спас меня в Голой Пристани на наводнении. И в прямом, и в профессиональном смысле спас: вытащил из воды, куда я рухнула вместе с камерой, и отдал свой телефон для съемок. А мне никто никогда не даёт в руки технику, если что. Так мы с ним познакомились.
А в день его гибели я собиралась отправить ему рецензию на книгу «Моя Новороссия». Год обещала.
Первой отзыв написала моя мама, назвав Евгения современным Одиссеем. Самому Жене очень понравилось такое определение:«Это лучшее из сказанного. Я Одиссей не вернувшейся в Итаку».
Потом я опубликую рецензию полностью, сейчас это так не к месту. Я судачу, что книга вышла без фотографий, и у читателей нет возможности увидеть лица автора и его сослуживцев. Я вот знаю лицо Жени и не понимаю, как можно лишиться радости посмотреть на него.
Да уж..
Автор книги, безусловно, романтик. Но он романтик из той породы, что и герой сопротивления Юлиус Фучик. Тот который написал знаменитый «Репортаж с петлёй на шее» в тюрьме… Его держали в застенках фашисты, пытали, а он продолжал мечтать, думать, и писать между допросами: обрывается книга просто на одной из глав, потому что в тот день его повесили.
Свою книгу Гайдук писал в окопе, в перерывах между боевыми выходами. Он успел дописать. Грубая обнажённая простота наблюдений у автора перетекает в поэтичность. Например, он называет Ростов Парижем-на Дону, главным образом Мариуполя для него стала пара возлюбленных, целующихся на руинах, а лучшим праздником – Бессмертный полк на 9 Мая в Херсоне.
Ещё Евгений Николаев дневником о Новороссии, продолжает традицию славного аргентинского медика Эрнесто Гевары с его «Дневниками мотоциклиста». Начинал вести эти дорожные заметки ещё доктор, а закончил революционер. У Гайдука тот же принцип: начинал их писать гуманитарщик, а закончил воин, командир боевого подразделения.
И про Че Гевару, и про Юлиуса Фучика, и про Одиссея, и про Гайдука можно сказать так – они были придуманы не для войны, но наступили на горло собственной песне, чтобы добиться справедливости.
Оттого их песня зазвучала еще пронзительней.
Когда душа не лежит к мечу, то душа чище, а меч острее.
Че Гевара в последние часы жизни перед расстрелом обсуждал с местной учительницей особенности испанского диалекта. Гайдук со своими бойцами говорил об истории страны, философии. Сегодня ребята, которые были с ним незадолго до гибели сформуировали мне так: «Он очень нетипичный боец. Он больше напоминал учителя».
Автор, кстати, всё время подчеркивает, что он такой не один, наша война поражает обилием философов.
Сколько в книге пронзительных деталей!. Эти шмели, которых не любит русский боец, потому что жужжание напоминают дроны, солдаты которые пытаются, казаться хуже чем они есть, щенок, умирающий у входа в блинчик.
Женя говорил при нашем знакомстве в 23-м, что хочет на Кубу. Не знаю, съездил ли. Когда спрашивала, где они стоят, отвечал ёмко и гордо: «Мы идём на Славянск!»
Мечтал о Кубе, а навсегда остался на дороге к Славянску.
Красивая жизнь красивого человека, наступившего на горло собственной песне.
