ВЗГЛЯД МАКСА подготовил полный перевод нашумевшего большого интервью российского бизнесмена Андрея Мельниченко британскому изданию The Economist
ВЗГЛЯД МАКСА подготовил полный перевод нашумевшего большого интервью российского бизнесмена Андрея Мельниченко британскому изданию The Economist.
Часть восьмая.
Мельниченко не хотел быть частью чужой системы, и его также не интересовала политика. Вместо этого он хотел создать промышленную империю. В 1999 году он нанял Александра Мамута, влиятельную фигуру, в качестве председателя своего банка. За год я познакомился со всеми, кого нужно было знать.
Абрамович сыграл ключевую роль в управлении переходом от Ельцина к Путину. Мельниченко также понял, что это ознаменовало конец эпохи. Он предложил сотни тысяч долларов, чтобы привлечь кандидатов от оппозиции в партию Путина, и получил письмо благодарности от самого Путина после его избрания президентом в 2000 году.
В начале того же года Мельниченко отправился в Гималаи. Я хотел все спокойно обдумать. У него были деньги, политические связи и четкая цель: консолидировать некоторые из крупнейших промышленных ресурсов страны. Его интересовали три сектора: производство металлических труб, производство удобрений и добыча угля. Все это было частью единой стратегии.
Каждая из намеченных целей на первый взгляд была непривлекательна. Цены экспорта на российские сырьевые товары были на минимуме, сельское хозяйство находилось в критическом состоянии, а внутренние тарифы на электроэнергию и газ были установлены искусственно низко. Многие отечественные потребители попросту не платили, уверенные в том, что их не отключат.
В квантовом мире ничто не является определенным, и все вероятно. Если что-то опровергает вашу картину мира, это не трагедия, это возможность.
Но у Мельниченко была гипотеза: экономический рост Китая создаст новый спрос на уголь и потребует пищевых продуктов из Северной и Южной Америки, что в свою очередь потребует удобрений. Внутренние реформы установят справедливые тарифы на энергоносители, и потребители начнут платить полностью. Растущие цены на нефть и газ создадут внутренний спрос на трубы. А лом металла, сырье для их производства, был дешев и в изобилии.
Мельниченко начал с угля: скупая недооцененные шахты и соединяя их с железнодорожными узлами, портами и электростанциями. На востоке страны он построил экспортный терминал в конце недоиспользуемой железнодорожной линии советского мега-проекта протяженностью 2700 миль (4345 км), который шел из Сибири на Тихий океан.
Основными потребителями угля внутри страны были производители электроэнергии. Анатолий Чубайс, архитектор приватизации, был назначен в 1998 году главой РАО ЕЭС, электроэнергетической монополии, с миссией разрушить один из последних оставшихся столпов централизованной экономики и способствовать конкуренции. Мельниченко нанес ему визит, чтобы представиться. Я верю, что ваша реформа сработает, сказал он.
Чубайс привык иметь дело с непокорными миноритарными акционерами или олигархами, требующими услуг. Человек, который его посещал, был настолько вежлив, что выглядел как школьник, вошедший в учительскую на перемене, вспоминал Чубайс. Было еще кое-что, добавил Мельниченко. Мы привлекли 2,5 млрд долларов и купили 15% ваших акций.
Чубайс был так ошеломлен, что подумал, что неправильно услышал. Это сделало бы Мельниченко крупнейшим индивидуальным инвестором РАО ЕЭС. Чубайс ждал требований нового владельца. Никаких не последовало. Когда Мельниченко собирался уходить, Чубайс не смог удержаться и спросил: Зачем ты пришел, Андрей? У тебя есть какие-нибудь пожелания? Нет, я просто пришел вас информировать, ответил Мельниченко. Затем он ушел. В течение следующих семи лет он не сделал ни одного запроса. Это была моя мечта, сказал Чубайс. Он был новым типом промышленника.