НУЖНО ЛИ ОТМЕНЯТЬ АЛИМЕНТЫ ДЛЯ МАТЕРЕЙ?
Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @Marinaslovo
В Ростове-на-Дону в мусорном баке нашли тело младенца. Дело возбуждено, мать разыскивается. 15 мая в Ростове вот так же находили тело новорождённого — в полиэтиленовом пакете. А совсем недавно нас потряс случай в Котельниче. В июне этого года 20-летняя мать убила сына, ударив его несколько раз по голове, вместе с сожителем выехала в другой посёлок, где бросила тело сына в хозпостройке заброшенного дома.
Вы удивитесь, но статистические данные показывают некоторое снижение количества убийств матерями новорождённых детей. Например, в 2008 году их было 149, дальше оно снижалось — и в 2020 году был официально зарегистрирован 51 такой случай. В то же время мы прекрасно понимаем, что далеко не все случаи раскрываются — и где-то в посадках, в заброшенных хозпостройках так и остаются лежать никем не найденные убитые младенцы. А даже один убитый младенец — это горе для всего общества. Ведь младенец невинен и беспомощен, он только появился на свет, и его убивает существо, которое должно о нём заботиться, жизнь должно отдать за него.
А вот здесь и начинается самое тонкое место, из которого мы проваливаемся в ад. В судебной системе нашей страны принято свято верить в материнский инстинкт роженицы, обожествлять женщину-мать. Сбой настроек этого инстинкта рассматривается исключительно как аффект. И это основа, которую сотрясти практически невозможно. Были смельчаки, которые пытались, но только обламывали о её каменную незыблемость зубы.
Я не верю в аффект женщины, которая бьёт младенца по голове. Я верю в то, что она родила неизвестно от кого, а теперь ей интересно быть с новым сожителем, а не заниматься маленьким сыном — и она ищет способ избавиться от ребёнка. Я не верю в аффект пусть даже очень молодой (скажем, 17-летней) девушки, которой хватило смекалки скрывать свою беременность, не приходить в женскую консультацию, а потом снять квартиру, чтобы там тайно родить и убить. Где ж тут аффект? Тут спокойное спланированное убийство.
Чем больше я копаюсь в таких случаях, тем к большей уверенности прихожу: если аффект и имел место, то в небольшом количестве случаев. Я убеждена, что наказание за убийство новорождённых должно быть серьёзно ужесточено. Мы же пока руководствуемся идеей, что у женщины произошёл некий сбой, она совершила безумие, но, когда придёт в себя, нарожает ещё. Но, во-первых, нет уверенности, что она не поступит так же, а во-вторых, я сейчас говорю о тех младенцах, которые уже были. У которых уже билось сердце, были маленькие ручки и ножки. Они уже родились. И жертвовать ими ради того, чтобы мать-убийца родила новых детей, — это жестоко. Надо защищать не мифических детей, которые могут родиться у той женщины ещё, а уже родившихся. А пока мы наказываем за убийство младенцев мягко, мы их не защитим.
Сейчас наказание для матерей предполагает не только тюремный срок до пяти лет, но и всего лишь принудительные работы или ограничение свободы. Часто они получают год или два условно. Чересчур мягко. Есть страны, в которых дают до 15 лет тюрьмы, и статистика по убийствам младенцев там низкая.
Многие в таких случаях в ужасе вопрошают: «Почему она не оставила ребёнка в роддоме?! Почему она не отказалась от него?» Есть один нюанс.
Мать, отказавшаяся от ребёнка, обязана платить алименты государству или опекунам до тех пор, пока ребёнка не усыновят. А процесс усыновления может занять годы, если ребёнка вообще кто-то заберёт из детдома. И «мать», не желая отдавать внушительную часть зарплаты на ненужного ей ребёнка, может выбрать его убить и спрятать так, чтобы он не попал в статистику. Я считаю, что алименты для матери надо отменять — это поможет сохранить жизнь младенцу, и в СПЧ я сейчас плотно работаю именно над этим вопросом.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.
